Родословные [СИ] - Григорий Ярцев

Он не соврал.

Всю свою жизнь Гавриил сторонился всего, что было связано с властью, политикой, корпоративными интригами, и, в конце концов, большими деньгами. Его попросту это не интересовало. Свое положение в обществе он принял с детства и даже не пытался ничего менять и сейчас, став Бессмертным, он признался себе, что позиция эта сослужила ему отличную службу.

Катерина снисходительно улыбнулась, кажется, ей нравилось чувствовать некое превосходство над своим собеседником. Очевидно, рядом со старшим братом – Виктором и, возможно, остальными Хранителями, она никогда не испытывала этого первенства, но сейчас, находясь с Гавриилом, Катерина чувствовала себя чуть ли светочем знаний, впрочем, в сравнении с ним, она таковой и являлась. Гавриил не был знатоком в области поведенческой психологии, потому он никак не мог уловить того, что именно Катерине нравилось в его обществе: он сам или ее над ним превосходство. Будучи человеком, не строившим грез, он все больше склонялся ко второму, но в любом случае, оказался доволен и с каждой минутой чувствовал себя более раскованно. Ему с лихвой хватало того, что он находится рядом с самой прекрасной женщиной на Земле, и, наверное, во всей Вселенной, но более всего он был рад тому, что, наконец, совладал со своей способностью, научился ее контролировать и использовать когда заблагорассудится. И использовал. Несколько раз, да так, что Катерина и не заметила его молниеносных перемещений с кресла на кресло.

– Я не собираюсь спать с тобой, – вдруг ровным, но в тоже время дразнящим голосом, бросила Катерина, и чудесный ее ротик изящно изогнулся в победной улыбке, немного оголив хищные клыки. Сказанное явно выбило Гавриила из колеи, но он тщательно и вполне успешно старался не подавать виду, лишь в притворном удивлении слегка отвесил челюсть.

– Этими словами ты сейчас разбила сердце каждого мужчины в мире, а может, и многим женщинам, – шуточно признался Гавриил. – Я искренне говорю от имени каждого и каждой из них, – закончил он, приложив руку к сердцу, которое, к слову, не стучало в изобилии жизненной силы.

– Знаешь в чем преимущество молниеносных движений? – с двусмысленной улыбкой на лице, продолжил Гавриил, находясь в своем кресле.

– В чем же? – улыбнувшись уголком рта и все так же чарующе вопросительно изогнув брови, спросила Катерина,

– Я уже мог переспать с тобой, – широко улыбнувшись, признался Гавриил, сидя на краю кресла-дивана Катерины, разглядывая вздувшиеся и отступающие черные вены на тыльной стороне своей ладони.

– В таком случае, я сильно в тебе разочарована, – с сожалением добавила Катерина, плавно переводя на него взгляд.

– Это еще почему?

– Я ничего не почувствовала.

Они обменялись колкими и игривыми улыбками.

– У меня есть одно, неоспоримое преимущество, – не сдавался Гавриил.

– Да? Это, какое же? – на этот раз с искренним интересом спросила Катерина, и беспросветно черные глаза ее вдруг удивленно засверкали, а Гавриил, как только мог, скрывал то, как чувствовал себя – неловко, будто мальчуган, все вокруг него налилось радужными тонами и сердце, если бы могло, наверняка бы трепетно прыгало сейчас в груди. Он торжественно развел руками:

– У меня есть все шансы остаться единственным мужчиной на Земле, – разойдясь блаженной и игривой улыбкой, выпалил он.

Этот факт Катерина отрицать не могла, но все же выкрутилась с присущей ей изящностью:

– А как же, например, Клим? – она невинно похлопала глазками.

Гавриил соображал всего секунду, а затем начал выделывать несуразные и притупленные движения и только после того, как он начал тяжело мычать, Катерина поняла, что он комично изображает свое представление того, как она и Клим занимаются сексом.

Искренняя улыбка не сходила с ее лица и щеки, наверняка бы уже охватило приятной болью, которая неведома Бессмертным. Катерина, немного съежившись, легонько стукнула Гавриила ножкой в голень, призывая его прекратить кривляния. Удовлетворенный своей маленькой победой, он охотно повиновался.

– А у вас секс сильно отличается от людского?

Катерина из стороны в сторону покачивала головой и вновь игриво улыбнулась, сраженная упорством Гавриила.

– Нет, – объясняла она, – не сильно, но называется иначе, – и едва Гавриил успел задать вопрос о его истинном названии, Катерина остановила его, подняв аккуратненький указательный пальчик в воздух, – и я не скажу тебе как. Если так случится, то ты все узнаешь сам.

– Так у меня все-таки есть шанс!

Она блаженно моргнула, на мгновение, сомкнув свои длинные и черные как ночь ресницы.

– Разумеется, – и, выждав достаточно, чтобы максимально расстроить упования Гавриила, добавила: – Вера и Надежда, например, или даже Лидия. С твоим появлением она прямо расцвела, я очень давно не видела старушку такой счастливой.

– О, да. У нас роман, – соврал Гавриил, но сделал это со всей серьезностью, и Катерина, вновь ответила ему улыбкой. Прекрасной, несравненной улыбкой.

– Брак и секс у Бессмертных, – продолжила Катерина терминами, понятными Гавриилу, избегая новых вопросов, – это раз и навсегда. Выбирая себе пару, ты остаешься верен ей навечно, как и она тебе. Это очень значимое событие в жизни каждого Бессмертного, – на секунду, она вдруг сделалась юной девицей, наивной, мечтательной, на гладкой белоснежной коже не хватало только застенчивого румянца, – и потому, происходит не часто. Мы не ограничены временем и потому неспешны. Брак и продолжение Родословной для нас решение всегда тщательно обдуманное, взвешенное, необратимое. Может поэтому нас не так много.

Это признание немного насторожило Гавриила.

– Сколько же?

Она робко пожала плечами.

– Один миллион шестьсот восемнадцать тысяч. Сейчас может больше, я не знаю, – с искренней печалью в голосе призналась она. Гавриила эта новость удивила не меньше остальных – самая развитая раса оказалась столь малочисленной. Он видел, как разговоры о прошлом угнетают Катерину и нагоняют на нее тоску. Грусть ей совершенно не шла, и он постарался перевести разговор в более оптимистичное русло.

– Бедные ваши детишки, – подбадривающе начал он, – тысячелетиями, поди безымянными бегают.

Катерина вновь улыбнулась, и весь их оставшийся полет прошел в ключе взаимообмена колкостями и соревновании в остроте ума, которое Гавриилом было с треском проиграно.

Тогда они и не подозревали, что наступит момент, и они окажутся намного ближе друг к другу, чем могли себе представить.

Гавриил вошел в уже знакомое и просторное помещение оружейной в одиночку. Катерина оставила его раньше, объяснив свой вынужденный уход некоторыми безотлагательными делами, требующими ее непосредственного вмешательства, впрочем, она могла солгать.

Виктор стоял спиной к Гавриилу метрах в двадцати и с материнской заботой плавными жестами рук дистанционно заканчивал укладывать одну из капсул внутрь кузова ИССИ. Видимо, это были последние приготовления на пути к Колыбели и запечатыванию Предков. Капсула, охотно повинуясь каждому движению его руки, плыла в воздухе, а после, оказавшись в нужном месте – зависла и продолжала парить на протяжении всего пути.

– С возвращением, Гавриил! – радостно произнес Виктор, не оборачиваясь. Он аккуратно приступил укладывать вторую капсулу, ловко, но нисколько не спеша, подхватив ее жестом руки. На его запястьях Гавриил заметил по браслету, благодаря которым Виктору удавалось дистанционно управлять капсулами. Поворачиваться Виктор и не думал, но говорил неожиданно приветливо, хотя в голосе его не было ни капли удивления, а возможно, удивление это было тщательно им скрыто:

– Позволь тебя поздравить. Ты справился на удивление хорошо, я бы даже сказал, замечательно, – Виктор закончил укладывать капсулу и, развернувшись, добавил: – И умудрился прихватить себе трофей, как я погляжу, – заметил Виктор, головой указав на черный жезл, сжимаемый в руке Гавриила.

Улыбаясь, Виктор пошел навстречу Гавриилу и тот машинально, но несколько неуверенно ответил тем же и чем ближе Виктор подходил, тем больше становилась улыбка на его лице. Источающая холод улыбка, от которой на спине Гавриила пробежали не только мурашки, но и одним единым табуном ринулись все известные ему виды насекомых.

– Поздравляю, Хранитель Гавриил, – неподдельно гордо произнес Виктор в момент, когда Гавриил подумал, что улыбка его вот-вот достигнет максимально возможной ширины. – Процедуру Инициации мы проведем несколько позже, следуя всем условностям.

– Процедура Инициации? – переспросил Гавриил.

– Именно. Благодаря Процедуре ты официально станешь Хранителем, примешь его обязанности, привилегии, возможности и, разумеется, ответственность.

"Обязанности", "Привилегии", "Возможности", "Ответственность" – каждое слово старательное избегаемое Гавриилом на протяжении всей его жизни. Они не пугали его, нет. Он просто считал их лишними, и совершенно не нужными в его жизни, какой бы она не была. Даже то насколько вдохновляюще Виктор назвал их, не убедили Гавриила в обратном.